[некропетрополитика в действии]

некропетрополитика в действии: ракета, выпущенная с американского беспилотника, убивает иранского генерала и ещё нескольких иранских и иракских военных, генерал утаскивает за собой ещё 40 человек (погибли в давке на похоронах), плюс ещё, в каком-то смысле, всех пассажиров и экипаж украинского боинга (176 человек), который был сбит иранскими военными («военно-космическими силами корпуса стражей исламской революции») по ошибке (впрочем, не сам даже мёртвый генерал сулеймани выступает непосредственным актором этого насилия, но словно бы некая безличная и судорожная взрывная волна).

иранский философ негарестани в 2008 писал о том, что буш и бен ладен – всего лишь марионетки, реагирующие на пульсацию нефтяного сгустка – теллурического монстра, гнилого подземного солнца, судороги которого как раз и составляют реальное содержание глобальной политики, её, выражаясь по-гегелевски, «истину» (всё это напоминает материалистическую интерпретацию какого-нибудь «уицраора», демона государственности у даниила андреева – не правда ли?). помимо этой тайной подпочвенной игры нефть представляет собой также глобальный лубрикант, который соединяет друг с другом противостоящие полюса западного технокапитализма и исламского апокалиптизма (они просто находятся на разных концах нефтепровода). прекрасной иллюстрацией к этому тезису негарестани служит то обстоятельство, что тело сулеймани на похоронах везли в американском «шевроле».

и ещё одна маленькая деталь некропетрополитической картины: меня всегда потрясал эвфемизм «ликвидация» в случае убийства тех, кого считают террористами – ведь буквально это возвращение в состояние жижи (liquid), сообщение негативной текучести (ликвидности) тем телам, что производят впечатление твёрдых. в общем, это какое-то абсолютно садистское выражение, или же пульсация теллурической жижи в теле современного медийно-политического дискурса.

завершение «суда над мертвецом»



3 декабря, наконец, закончился «суд над мертвецом» – судебное разбирательство по поводу моего участия в митинге против пенсионной реформы 9 сентября 2018 года (я был там от партии мёртвых, меня задержали в корпспейнте с плакатом «жизнь трудна но к счастью коротка», когда митинг едва успел начаться). у меня была административка (20.1 коап, нарушение «закона о митингах»), мне вменяли то, что я, дескать, не выполнил законных требований сотрудников полиции о прекращении несанкционированного публичного мероприятия, за это и был задержан. в первый раз невский районный суд спб назначил мне штраф в 17к, во второй раз скостил до 10к, в третий раз уже ничего не смог назначить. делом занималось поочерёдно 6 (!) судей из разных коллегий, процесс продолжался в общей сложности 15 месяцев, перейдя, таким образом, ту черту, после которой с меня можно было бы что-то взыскать по срокам давности (для моего правонарушения это 12 месяцев). но судебное разбирательство было прекращено в итоге не по срокам давности, а из-за отсутствия правонарушения, и это наша маленькая победа.

всё это время мне помогала общественная защитница Варя Михайлова. 3 декабря, на этом не помню уже каком по счёту судебном мероприятии мы в очередной раз озвучили аргументы против обвинения, их по сути 2:

1. требования сотрудников полиции о прекращении публичного мероприятия не были законными, поскольку мероприятие оставалось согласованным (законной процедуры отзыва согласований не существует);

2. я не мог ни выполнить, ни не выполнить требования полицейских, будь они законными или нет, поскольку, согласно ими же составленному протоколу, меня задержали намного раньше (в 14:00), чем эти требования были озвучены (в 14:30).

собственно, из-за этого косяка в ментовском протоколе горсуд дважды отменял решения районного суда, но при этом дважды возвращал туда дело на повторное рассмотрение (вместо того, чтобы его прекратить – первый наш аргумент, самый существенный, кажется, для суда не имел особого значения).



после второго возврата дела невский районный суд решил сначала потихонечку вернуть протокол ментам, чтобы они его подправили как надо, чтобы судебное решение в отношении меня сохраняло status quo логичности, по крайней мере. но такая практика незаконна, и, узнав об этом решении как-то почти случайно, мы его обжаловали. и вот, началось третье рассмотрение моего дела в невском районном суде, на этот раз мне назначили судью черникову. к ней мы ходили трижды. в первый раз мы её долго ждали, но не дождались, потому что она внезапно убежала через свой тайный судейский ход (для судей в судах есть отдельные лестницы) – на какой-то тайный судейский слёт, судя по всему. во второй раз слушание состоялось, но она внезапно решила вызвать ментов в качестве свидетелей, чем немало нас удивила. поскольку срок давности к тому времени уже вышел, всё это делалось со словами «раз спешить нам теперь некуда, давайте тогда уж доберёмся до истины». отметим, что на всех предшествующих слушаниях мы подавали ходатайства о вызове ментов как свидетелей, и все эти ходатайства (в общей сложности 4) были отклонены. судья петий, например, отклонила такое ходатайство из соображений «процессуальной экономии» – кек, такая «экономия» в итоге привела к тому, что процесс растянулся более чем на год. в какой-то момент мне стало казаться, что, раз суду не получилось меня оштрафовать, они теперь в качестве наказания будут просто продолжать процесс, пока не надоест – т.е. уже нет никакого различия между процессом («поиском истины») и (гипотетическим) наказанием (как если бы в качестве средства добычи «истины» использовалась пытка, и пытка же выступала бы в качестве наказания, опираясь на таким образом найденную «истину»). процесс постепенно переходит в приговор, как говорил кафка. само время оказалось будто бы арестованным («я календарь переверну, и снова 9-е сентября», как шутили по этому поводу варины знакомые).



последнее слушание обещало быть интересным, но менты не пришли (ни один из 3 приглашённых). судья, выслушав нашу позицию, судорожно листала разросшееся дело, словно пытаясь найти там какую-нибудь загвоздку, за которую можно было бы зацепиться (будто бы хваталась за соломинку, падая в колодец). пытаясь продлить процесс ну хоть немножечко, она предположила, что, может быть, стоит назначить ещё одно слушание, потому что полицейские де могли просто не получить письмо с приглашением и из-за этого обидеться. но повод для продолжения был настолько слабым, что она, кажется, сама в него не поверила. и процесс захлопнулся.

этой победы мы добивались очень долго, хоть она и совсем небольшая, и дело-то моё, в общем, совершенно ничтожное, есть процессы куда серьёзнее, в которых госмашина, творящая несправедливость, на порядок тяжеловесней (дело сети, московское дело, процесс над мигрантами, из которых пытаются сделать террористов, взорвавших питерское метро и т.д.). микротрещина на фашизоидном теле «империи» – но даже такое случается теперь редко. а ещё примечательно, что эта микропобеда случилась в день юриста. я вообще очень благодарен своей защитнице Варе, которой не перестаю восхищаться, как и другими адвокатами и правозащитниками, которые продолжают сейчас делать что-то «невозможное», и часто без всякой надежды на успех – но только лишь потому, что это справедливо, и, в общем-то, прекрасно.



практически сразу после того, как мы вышли из невского районного суда, началась его эвакуация, поскольку появилась информация о том, что он заминирован.

[4/12/2019]
фото: дарья кабра

[земля]

поднимаю твоё мёртвое тело как знамя
следы ужаса растянуты в окоченевшей улыбке
затыкаю им пустоту кидаю его в пустоту

[…]

ты труп невесты я невеста трупа
тепло и умиротворение от гниения
распространяется от живота к животу

веерами ветвлений и перетеканий
but, finally, all the dead are queer
сама земля странна и пузырится под ногами

гниём друг друга
в и вне
отмираем
стелемся равниной космосов
раскромсанных миров

мы – пух и прах
я маленькая дрожащая оторванная костяная ножка
ты маленькая дрожащая оторванная костяная ручка
а вместе мы земля

[3/11/2019]

[кокон]

я перестал читать новости и практически утратил чувствительность к фейсбуку и т.п. вещам (или средам)
– что со мной? на верном ли я пути?

я собираю странные и грязные вещи
у меня на полке земля, моток волос, зубы, ноготь большого пальца

– что выйдет из этого кокона? все ли останутся живы?
я помню, герой фильма «стена», выйдя из кокона, оказался справа
– грозит ли мне подобное превращение?
– всегда ли вещи движутся слева направо, так ли уж неизбежен их ход?

как бы то ни было, со мной моя тяжесть
это я, но лишь с самой натянутой улыбкой я могу назвать эту тяжесть «своей»
она тянет меня по мере наступления дня
«вниз», но это не какое-то направление
лишь обременённость собой вещей и падение в пустоту
(но тогда почему падение?)
иногда и день не успевает начаться
как я уже там, делаюсь ватным
или наливаюсь
полупрозрачной тяжёлой мутью
словно бы мёртвые не пускали меня перейти из точки а в точку б

лишь изредка дрожание этой мути доносит до меня
гулкое эхо далёких бунтов

[29/10/2019]

[я снова глуп]

я снова глуп
как будто не было ничего

мы снова с тобой в домике на Московском тракте
снова вой миров
стены с облупленной штукатуркой
не то время, не это
такое глубокое фиолетовое небо
держит нас на привязи
и мы замираем
скоро
нас вытянут отсюда за волосы

я снова глуп
как будто и не было ничего

иду ночными деревянными улицами
Бетонка, Каштак, Песочка
кажусь себе неимоверно большим, тёмным
могу раздавить мир
иду от тебя, к тебе

пробираемся по ночному берегу Томи
скоро всё станет тут совсем чёрным
– кто ты?

я снова глуп
будто и не было никакого меня

меня обнулили
фиолетовые сполохи вокруг твоего лица
я мог бы назвать это «ангелами»
они чистый спектр
а не призрак исчезнувшей вещи
я наблюдал их возле стены одного небезызвестного собора
всё это запустило какую-то странную машину времени
которая закинула меня так далеко назад
где меня ещё не было

[29/10/2019]

[искали мир, нашли труп]

искали мир, нашли труп, смирились

умойтесь моим разорванным трупом
насытьтесь моим разорванным трупом
чьим-то там подорванным трупом
надорванным трупом

дух это выстаивание в абсолютной разорванности трупа
(расстрельная триада
шофёр, машинистка, палач, командир
плач палача, плащ-палачка

расстреляли, сбросили в овраг, завалили строительным мусором, построили дом, посадили дерево, научили сына стрелять)

[29/10/2019]

это разрушительно (пост-панк поэма)

молчание разрушительно
слова разрушительны
и т.д.

отрицание разрушительно
приятие разрушительно

золото разрушительно
нефть – тоже золото

любовь разрывает на части
(разорвёт, снова и снова)
нелюбовь разрывает на части
мёртвая вода склеивает
но чтобы склеить растворяет или расплавляет

мёртвая вода разрушительна
в той или иной степени

движение разрушительно
дыхание разрушительно

берегите себя, берегите любовь
принимайте себя какими вы есть
вы суть
вы есть суть
вы разрушительны

вы/я навлекаете на себя тёмные силы
и уворачиваетесь от удара
но не уворачиваются другие
я/вы
уворотни

есть/суть
одиночество разрушительно
общение разрушительно
разрешение разрушительно
разрушение конечно же да

не покидай меня это разрушительно
побудь со мной это разрушительно
уйди от меня это разрушительно
забудь меня это разрушительно

вместо всего лишь мокрое место
есть/суть
и его не осталось

кто бы ты ни был
(я/вы)
или ни была
ты просто эгоистичный мудак

или не было
ничего
вместо всего лишь место

эй, бог
в конце концов
ты просто замкнутый в мире мудак

вместо всего лишь место всего

эй, труп
в конечном счёте
ты просто аутичный* мудак
(*аутичный не в смысле «аутист»
а в смысле «this autistic empire is
nothing»)

вместо всего лишь место всего лишь
будто и не было ничего

не было / ни было
ни было / не было
и т.д.

эй,
созерцатель пупка
или пустоты, если там
ничего нет

привет, я люблю тебя, это разрушительно
привет, скажи мне кто ты, это разрушительно
молчание разрушительно
слова разрушительны

вместо всего всего лишь место всего
вместо всего всего
вместо лишь место всего всего
место всего лишь
вместо

[29/10/2019]

25-й день сентября



Сегодня 25-й день сентября, а значит, день рожденья одного из самых больших моих друзей. Это Нестор, сегодня ему было бы уже 17, но последний раз я видел его, когда ему было 8. И до сих пор я в недоумении, сколько ему лет сейчас, и есть ли у него какое-то «сейчас». Но, когда я обращаюсь к нему, я чувствую расхождение между тем, что осталось там, в 2011 году, и тем, что наступило после, и это расхождение кажется мне растущим.

Я всё ещё живу среди осколков его мира. Родион, другой мой огромный друг, которому сейчас почти 5, играет в его игрушки и даже носит его одежду. Комната в Томске, в которой мы жили с Нестором, долгое время оставалась складом его вещей – я долго не мог найти им применения, потому что я вообще не мог к ним прикасаться. Вернее, я всё-таки прикасался, перебирал их, и этого порой было достаточно, чтобы я оказался совершенно не в себе, поэтому чаще всего я откладывал эти моменты прикосновения под конец своих приездов в Томск. Этим летом я был там на других похоронах (Сибирь всё больше превращается для меня в кладбище), и, наконец, сподобился вывезти все эти вещи.

Нестор любил археологию и собирать камни, самые обыкновенные, ничем особо не примечательные – после него их осталось несколько коробок. В этот приезд я ходил по городу и разбрасывал их, оставляя в тех местах, которые каким-то образом связаны с нашей прошлой жизнью. Я будто бы имел в виду какого-то безумного собирателя, который когда-нибудь снова соединит наши рассеянные тела – при этом ясно понимая невозможность, да и ненужность подобной затеи.

Ещё у Нестора была целая компания друзей, мягких игрушек, я постоянно говорил их голосами, когда мы играли. Теперь же они превратились в магических посредников, и остаются ими даже заброшенные и забытые. Я иногда спал с ними, когда приезжал в Томск, а плюшевого медведя (Нестор дал ему имя Димунович) в этот раз, укладывая в коробку, назначил ответственным за переезд – лучше даже сказать, мы с ним об этом договорились.

[…]

Катя родила Нестора рано утром. Ночью мы вызвали скорую и поехали в роддом. Всё развивалось очень стремительно. Мы жили тогда на окраине Томска, на улице 5-й Армии (неблагополучный район под названием Черемошники), в почти что нищете. Жили странной коммуной, этакой расширенной версией семьи, очертания которой во многом совпадали с тем, что тогда называлось Сектой Феникса. Тогда вечером у нас ещё был концерт в клубе «Диктатура», участники секты придумали перформанс с рубкой мяса, я был против, но как-то уже не мог их остановить.

Когда родился Нестор, у него ещё долгое время не было имени. Мы знали, что у нас будет мальчик, но все варианты казались неподходящими. Мы не хотели вписывать его в мир – мы сами не были в него вписаны. Потом, уже где-то через неделю или даже больше после его рождения, перебирая имена, мы как-то неожиданно сошлись на имени Нестор. Мне нравилось, что оно начинается с отрицания, ну и отсылка к анархии тоже, само собой.

Потом было несколько счастливых лет, мы много играли. Нестор очень сильно изменил нашу жизнь. В какой-то момент мы с Катей решили, что это вовсе не мы его родители, а это он наш смешной «отец».

16/17

теперь – ночь

(я написал бы это в кавычках, или курсивом, имея в виду фрагмент из «Феноменологии духа» о «мнении» – о невозможности «теперь» – который кажется мне чрезвычайно важным
я написал бы эти слова – чьи они?
Гегель словно бы сам цитирует абстрактные слова абстрактного субъекта, говорящего о себе «я» – как кто угодно вообще мог бы сказать «я»
я написал бы это – неважно как)

теперь – смерть
(она уже случилась)

ночь смерти теперь
теперь это ночь и туман

сегодня я был в «чреве» Томска
или мы были там
я/мы называем так Михайловскую рощу
она ведёт к утробе
там протекает река
я/мы катались там с горки
нам/мне было весело
теперь наши/мои кости
лежат в другой утробе
за Каштачной горой
зацементированные

это я/мы писал,
переводя чей-то голос:

теперь – ночь

теперь, там, в чреве
я/мы разбрасывали камни
это были твои/наши камни
собранные (принесённые домой) тобой (мной?)

здесь («вот») это дерево
здесь нет никакой политики
здесь политика без берегов
политика я/мы

нас/меня несколько
сейчас/ночь

вот красный камень
розоватый
я/мы оставили его под берёзами
где (это – дерево)
тогда собирались
делать перформанс
высыпая на землю муку
без клейковины
– у тебя/меня была диета
– изображая тела
просыпая
контуры двух тел

большого малого детского женского

вот зелёный камень
я/мы бросили его в воду
в поток, рассекающий «чрево»
совсем неглубокий
(там ещё виднеется
автомобильная покрышка)
с корявого железного моста
где протезами
нескольких стальных прутьев
служат деревянные палки

вот чёрный камушек
вот серый
вот коричневый
вот серый
вот белый, похож на клык
я/мы оставили его недалеко от дома, у входа в магазин
где тебя/нас испугала собака
пока мы/ты сторожил велосипед
не мог уйти и остаться
с тех пор ты/мы боялись собак

вот сверкач
мы/я положил его в пепел
в след пепла
на месте следа огня
– нам нравилось его жечь
– ему нравилось жечь нас

вот чёрный камушек
(о нём я/мы уже писали)
мы/я оставил его
под окнами
тогда всю зиму
там пролежал, свернувшись
мёртвый щенок
и много выла другая собака
щенок распространял
теплоту смерти вокруг нас/себя
так что снег рядом с ним был будто оплавлен
и он/мы/я/она оказались
словно бы в я/ме
в ней – в нём – в чреве
я – он – мы – она
она – я – мы – он
нет нужды исчислять все варианты

нас/меня много
тебя/меня нет
теперь – – – – ночь

кто камень?
я? мы? он? она?
не?

я/мы давно не писали текстов
но теперь, как и всегда
находясь в «сентиментальном
путешествии на край ночи»
сложно от этого удержаться

– – – –

через боль жизни
я с вами

(чтобы потом прийти
к этой бесхитростной формулировке)


[16-17.7.2019]

25/9/2018

IMG_5893.JPG

с днём рожденья, милый друг.
сегодня тебе было бы 16.
в это «сложно поверить», да это и не надо верить.

сегодня я видел тебя во сне.
ну, как сказать, «видел».
там был отец, как будто живой, пришёл домой, упал возле порога, как будто пьяный, далее стремительно погрузился в своё последнее детское состояние, как будто после инсульта. там была маша, но младше своих лет, и с ней, да и с нами со всеми, условно живыми, как будто что-то случилось.
этим «что-то случилось» был ты, твоё явление, как будто ты был призраком: ручка висела в воздухе, как будто кто-то её держал, и чиркала какие-то линии по полу. ничего значимого, просто штриховка, достаточно ровная.
у этих образов нет вещей. у этих образов даже нет образов.

сегодня память воюет с беспамятством.
лицо замещает слепое пятно в моём взгляде, который не находит ответа.
и даже те образы, которые я вызываю, продираясь сквозь завесу, уже какие-то фотографические, успокоенные.

смысл логики сна: отцы живы, дети мертвы.
и мне очень не нравится, что то, что я говорю, скорее может быть адресовано чудовищу, чем ребёнку.

вы-живший или пере-живший не живёт своей жизнью.
вы-живние или пере-житие означает, что больше, а может, и вообще, нет никакой своей жизни.

я уже мало что помню, меньше
но я не стану ни ближе, ни дальше

25/9/2018
на фото – 1 января 2011